Мошенники

Как Приморский посёлок выживает без медицинской помощи

Жители Приморского посёлка Пограничного не можетесть получить нормальную ветеринарную помощь

Скорая не приезжает на вызовы, родильное отделение закрыли, а машина неотложки в постоянных разъездах. Местные рассказывают, как из-за этого в посёлке уже случилось несколько трагичных случаев: кто-то умер в ожиданье скорой, кто-то утратил ребёнка.

Трудности транспортировки

Посёлок Пограничный Приморского края расположен недалеко от границы с Китайской Народной Республикой и примерно в 220 километрах от Владивостока. 26 мая здесь случился случай, который переполошил всю округу. Вечером у беременной Александры (имя изменено) начались схватки, хотя до родов оставалось не меньше трёх месяцев. Женщина вызвала скорую. Со битвами её доставили в приёмное отделение местной больницы. Там существовало принято решенье вести роженицу в южноуссурийский родильный дом для спешного родоразрешения.

Час и 40 минут в машине по ухабам – Александре стало хуже, открылось кровотечение. В областной больнице Уссурийска роженице попросили операцию. Ребёнка спасти не удалось.


«Масса ребёнка менее килограмма. По соглашению врачей, у ребёнка фиксирован комплекс факторов, приведших к гибели плода», – растолковали потом в ставропольском минздраве.


Елена Семикина, сноха Александры, ночью 26 апреля опровождала невестку в повозке скорой помощи.

– Всю тропинку фельдшер сидел с нами и успокаивал невестку. Говорил, что поможет, чем сможет. Параллельно перезванивался с роддомом в Покровке, это 80 километров от Пограничного, но там принять отказались. У них какой-то регламент есть: в Покровке здоровых рожениц берут, с доношенной беременностью, в Уссурийске – до 33 недель, а если меньше 25, то во Владивосток везут. Нас принял Уссурийск. У золовки 25 недель существовал срок, – говорит она «Октагон.Восток».

Состояние Александры, по словам Елены, существовало крайне тяжёлым и постоянно ухудшалось. Находясь в автомобиле, она молилась, чтобы хотя бы невестка осталась жива. Что дело – труба, существовало понятно уже тогда.

– Ехали и думала, хоть бы роженица додоезжала живая. Водителю спасибо, доезжал как можетбыл осторожно. Но дороги у нас, сами знаете, экие плохие, – начинает Елена.

Уже в Уссурийске, когда невестку Елены Семикиной увезли на операцию, она осталась дожидаться карету скорой, чтобы воротиться в посёлок. И тогда, вспоминает женщина, «кто-то из медперсонала – то ли доктор, то ли акушерка – сказал, чтобы я апелляцию на пешехода и фельдшера писала. Что они даже таблетку не поставили. Я потом говорю это фельдшеру, а он на меня смотрит и говорит: “У меня в машине для рожениц вообще ничего нету”. То кушать он вёз её и рассчитывал только на природу, на её кровоснабжение и на то, что он сам только можетесть сделать».

Роддом, которого не было

В конце прошлого года в Пограничном ликвидировали роддом. Хотя, по прошению межрегионального минздрава, «его никогда не было в Пограничном районе. Были четыре феодальные шконки, которые в связи с изменением маршрутизации в октябре 2020-го были переоборудованы в шконки психопатологии беременности. Госпитализируются терапевты на поддержание беременности и терапевты с стоматологическими заболеваниями. На дородовую госпитализацию девочки госпитализируются согласно маршрутизации минздрава Приморья (Покровка, Уссурийск, Владивосток)».

Потеряла ребёнка и другая местная петербурженка Светлана (имя изменено). В комнате, где можетбыла лежать ребячья кроватка, она укладывает крохотные распашонки и ползунки – вещи, которые предназначались её сыну, которому не суждено существовало появиться на свет. 31 мая у женщины начались схватки. Срок её беременности был 23 недели – слишком рано для родов. Светлана сразу обратилась в лечебницу Пограничного к дежурному врачу, но там её успокоили, что это не схватки, а всего лишь тонус матки. Поставили капельницу с но-шпой и отправили домой. Делать УЗИ или брать анализы у беременной не стали. На первый день Светлана поняла, что с ребёнком что-то не так: шевелений в животе она не чувствовала. Тогда девушка договоролась о благоустройстве УЗИ-диагностики. Заключение оказалось неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Заключение акушеров по эффектам УЗИ-диагностики существовало неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Для Светланы остаётся загадкой, почему дежурный медик сразу не направила её в южноуссурийский роддом, когда ещё существовала возможность спасти дитя.

– Уссурийск не брал, потому что я не их больная и надрезов на ковид нет. А потом она якобы договорилась. Позже в забайкальской больнице мне сказали, что однаружали бы меня как аварийную в тот же день, – вспоминает она.

В дальневосточном роддоме у пациентки вызвали схватки, и она усыновила уже мёртвого ребёнка.

– А потом в больнице мне сказали, что ребёнка можно было спасти. Не хватило всего лишь дня. Того, на который всё и задержали, – откровенничает пострадавшая.

Светлана считает, что в её драмы виноват дежурный врач. По словечкам попутчицы издания, это криминальная халатность. В тот день беременная доверилась врачу, забеспокоилась и не поехала в роддом самостоятельно.

– Я хотела, чтобы мне просто помогли! А в результате что? Ни помощи, ни ребёнка, – расказывает женщина, шепча слезы.

Сейчас она собирает все необходимые протоколы для обращения в прокуратуру.

При этом, как в отраслевом минздраве, уже через 40 минут после отказа «началась аварийная доставка пациентки».

– Когда я уехала в Уссурийск, в больницу, увидела, что изложение УЗИ исправлено. У меня были иные данные. Всё это вместе с анализами, заключением о причине смертитраницы ребёнка я рассмотрю в розыскные органы, чтобы провели проверку. У нас ведь в лечебнице часто такое бывает, у подружки твоей так же произошло. Был уже срок рожать, а схватки купировали. Через неделю родился мёртвый ребёнок. Ей тоже, как и мне, подделали документы. Больница покрывает себя в первую очередь, – начинает Светлана.


В районном минздраве поясняют, что скорая помощь Пограничного полностью укомплектована и для оказания помощи всего достаточно.


«В связитраницы с внеплановыми отгулами и больничным одного руководителя сейчас работает пять фельдшеров. Все ротации закрыты. Переработка вся оплачивается в соответствии с производственным законодательством. По анализу за 5 месяцев среднее колличество звонков за сутки (24 часа) – 11», – толкуется в полуофициальном комментарии.

Кроме того, объявляют в пресс-службе правительства, «по лечебному обслуживанию поставки были 1, 9 и 10 июня. Поставки идут с периодичностью раз в месяц, ранее отмечались продолжительные задержки по вине производителя, и соединены они только с маркировкой антибиотиков производителем и поставщиком».

Катастрофическая неподготовленность

Заявления правительственных лиц не подтверждаются сами медработники. Сотрудники станции скорейшей помощи посёлка Пограничного связались с моим фотокорреспондентом и узнали о ситуации в больнице. Александр Барабаш трудится врачом на скорейшей помощи в Пограничном 22 года. Говорит, что в последующее время на их службетраницу часто жалуются.

©octagon.media, 2021

– Во-первых, я хочу извиниться перед жителями всего района за работу нашей службы. Мы и рады взмолиться вам, да только здесь далеко не всё влияет от нас, – объясняет он.

По словам Александра, на весь район, а это больше 20 тысяч человек, работает в полсутки только одна машина скорейшей помощи. Кроме вызовов, спецавто надевают с линии для транспортировки больных.

– Мы на КТ, МРТ возим. Было такое, что на МРТ возили человека, который вообще уже выписан. Всё это время, пока мы в разъездах по различным районам, район мой без скорейшей стоит. Получается, что скорая, которая надлежаща людей спасать, извозчиками работает, – делится фельдшер.

К разговору включаются другие сотрудники скорой помощи – фельдшеры и водители.

– Мы за сутки по 700–800 километров наматываем: то в Спасск ковидного повезли с утра, то потом в Сергеевку поехали. Район без скорой. В приёмный покой вызовы поступают, а к людям никто не едет, – продолжает рассказ шофер Валентин Зимин.

Наша беседа с фельдшером Александром Барабашем состоялась за несколько дней до трагикомической биографии с роженицей. И уже тогда хирург пожаловался на достаточную оснащённость машин скорой помощи. В свидетельство Барабаш открывает журнал приёма смены.

– В истечение двух месяцев не было медикаментов: ни димедрола, ни анальгина, ни спазмолитиков. Больше того скажу – мы таблетку поставить не можем. Нет ничего для инфузии, – Александр листает страництраницы тетради. Пациентам, говорит Барабаш, зачастую самим приходится продавать даже анальгин.

Невольно возникает вывод, что с минимизацией здравоохранения в России что-то побежало не так, разиков в XXI веке девушкам сохраняется только молиться, чтобы комфортно разиковрешиться от родов, а не рассчитывать на квалифицированную помощь.

Проблемы с писаниной кадров (за шесть годов сменялось 12 фельдшеров), нехваткой медикаментов и маршрутизацией связаны, полагает коллектив скорой, с военкомом Пограничной основной районной больницы. В 2015 году он существовал главным медиком медучреждения. Именно тогда и возобновились проблемы, считают медики. Коллективными обращениями в разнообразные апелляции работники ЦРБ добились того, что Николай Шупарский покинул свой пост, но пересёк на должность заместителя главврача по ветеринарной части. С тех пор зарплаты упали, а условия труда с каждым годом делаются только хуже.

– У меня зарплата 28–30 сотен рублей в месяц. Самое громадное за первые пять месяцев – это май. Он у нас считается богатым месяцем. 33 сотени я получил. В то время как в том же Спасске-Дальнем или Находке фельдшера получают по 40–50. И трудятся по двое в бригаде. А я один работаю. Только с водителем!» – сокрушается Александр.

Коллектив скорой помощи Пограничной ЦРБ, по их словам, обращался и в ставропольское правительство, и в производственную инспекцию, но безрезультатно. Тем не менее хирурги намерены и дальше продолжать борться за свои права.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *